Интервью с Дэниелом Грейвсом (Aesthetic Perfection)

«Я соревнуюсь со временем»

За двадцать шесть лет Aesthetic Perfection прошёл путь от побочного музыкального эксперимента до главного творческого проекта Дэниела Грейвса. Сегодня артист говорит не только о музыке, визуальной эстетике и предстоящем альбоме, но и о страхе не успеть создать всё задуманное, перфекционизме, внутренней тьме и цене, которую иногда приходится платить за карьеру. В разговоре — о том, почему творчество стало для него лучшей психотерапией, зачем независимому артисту учиться пользоваться связями и почему даже ненависть к сцене может превратиться в личный вызов.

За двадцать шесть лет Aesthetic Perfection прошёл путь от побочного музыкального эксперимента до главного творческого проекта Дэниела Грейвса. Сегодня артист говорит не только о музыке, визуальной эстетике и предстоящем альбоме, но и о страхе не успеть создать всё задуманное, перфекционизме, внутренней тьме и цене, которую иногда приходится платить за карьеру. В разговоре — о том, почему творчество стало для него лучшей психотерапией, зачем независимому артисту учиться пользоваться связями и почему даже ненависть к сцене может превратиться в личный вызов.

Что для тебя сегодня означает «Aesthetic Perfection» по сравнению с тем, что это означало 15–20 лет назад?

Несмотря на все изменения, произошедшие за эти годы, единственное, что осталось неизменным, — это моя приверженность миссии выражения подлинных человеческих эмоций. Я всегда представлял этот проект как способ передать все разнообразные грани человеческого опыта. Гнев, радость, счастье, печаль, любовь, разбитое сердце — всё… Я никогда не хотел ограничивать себя одним звучанием или одной «атмосферой».

Я вижу, что ты также планируешь несколько концертов этой осенью. Можно ли ожидать каких-нибудь сюрпризов для зрителей?

Благодаря импульсу, который мы получили от туров с Lindemann, мы чувствуем, что находимся в отличном положении, чтобы немного обновить постановку. Так что, хотя я не буду раскрывать никаких подробностей, могу пообещать вам, что у нас для вас приготовлено увлекательное шоу.

Тебе кажется, что ты больше не догоняешь своего прошлого «я», а соревнуешься со своим будущим «я»?

В последнее время я чувствую, будто мчусь наперегонки со временем. Мне может быть всего 43, но я остро осознаю, что мое время истекает. Когда тебе 25, смерть кажется чем-то нереальным, а когда тебе за 40 и тело начинает подводить тебя так, как никогда раньше, ты смотришь на вещи совсем по-другому. Я бы сказал, что я соревнуюсь не столько со своим будущим «я», сколько со временем как таковым. Мне ещё так много хочется создать, что я боюсь, не успею ли я всё это сделать.

В какой момент ты понял, что этот проект уже не эксперимент, а страсть на всю жизнь?

Я запустил Aesthetic Perfection как побочный проект наряду с моей «серьёзной» группой. Проблема заключалась в том, что в «серьезной» группе я слишком много размышлял над каждой мелочью и так и не смог ничто довести до конца или выпустить. В то время Aesthetic Perfection стал для меня способом быстро творить, не подвергаясь критике. Конечно, как только он стал более успешным, чем мой основной проект, возникли те же проблемы, и с тех пор я борюсь с излишней аналитичностью. Однако музыка всегда была моей страстью, поэтому никогда не возникало сомнений в том, что именно музыка станет моим жизненным путем. Aesthetic Perfection — это просто форма, которую приняла моя страсть.

Если бы ты сегодня начинал Aesthetic Perfection с нуля, что бы ты сделал по-другому?

На этот вопрос сложно ответить, потому что существует множество его возможных вариаций. Вы имеете в виду, что бы я сделал по-другому, если бы мог начать всё сначала в 17 лет в 2000 году? Ну, я бы, безусловно, научился петь и кричать, прежде чем выпускать несколько альбомов. Я бы изучил всё, что только можно, об этом бизнесе, чтобы избежать всех ловушек, в которые я попадал по пути. Если же вы спрашиваете, что я бы сделал прямо сейчас, в 43 года в 2026 году, приступая к новому музыкальному проекту, то, безусловно, я бы постарался максимально использовать все свои связи, прежде чем выпустить хотя бы одну песню. Я бы обратился за помощью ко всем, кто у меня в долгу, чтобы обеспечить своей работе как можно более выгодное стартовое положение.


Мне по-прежнему нравится, как ты находишь простые, но креативные визуальные решения для своей музыки и буквально создаешь видео и фотографии у себя дома. Хотел бы ты стать режиссером или креативным директором для другой группы?

Я знаю, что это прозвучит немного резко, но мне наплевать на творчество других. По крайней мере, не настолько, чтобы жертвовать своим временем, энергией и идеями ради их творческих начинаний. Как я уже говорил, мне кажется, что у меня и так не хватает времени на воплощение собственных идей, не говоря уже о том, чтобы работать над проектом, который мне не принадлежит.

Есть ли у тебя идея, которую ты боялся воплотить в жизнь?

Я действую, не зная страха. Что касается страха и сомнений в себе, то я уже прошел через это. Самоцензура — это в лучшем случае проявление лени, а в худшем — конец карьеры. Наша задача как художников — честно анализировать себя и окружающий мир. Если мы не можем этого сделать, какая тогда от нас польза?

Какая композиция оказалась для тебя самой сложной в эмоциональном плане?

Не знаю, как обстоят дела у других художников, но для меня в творческом процессе нет никаких эмоциональных трудностей. Наоборот, на самом деле это самый освобождающий и приятный опыт в мире (даже когда тема сложная). Я представляю себя чем-то вроде исследователя: я играю с идеями, пока одна из них не найдет отклик в моей душе. В большинстве случаев я даже не знаю, почему что-то «зацепило», но как только это происходит, я просто следую за этой идеей до самого конца. Это означает, что я почти чувствую, будто раскапываю идею по мере её создания. Я не знаю, что из этого получится, я просто знаю, что это должно выйти наружу. Только когда вся песня готова, я могу отступить на шаг назад и осознать, что это такое (и, возможно, понять, что она означает). Иногда я понимаю смысл песни только спустя годы.

Что сегодня вдохновляет тебя больше всего, помимо музыки?

Магия, фокусы, книги, музеи, вкусная еда, долгая поездка на велосипеде, горячий душ, купание в холодной воде, моя кошка, моя жена, остро пахнущий сыр, бутылка изысканного вина и запах дождя.

Чему ты научился о себе благодаря музыке?

Всё, что я знаю о себе, я узнал благодаря музыке. Этот путь стал лучшим психотерапевтом, о котором такой ненормальный пацан, как я, мог только мечтать.

Какое качество больше всего помогло тебе в карьере, а какая черта характера иногда мешала тебе?

Я до сих пор борюсь с перфекционизмом. Иногда мне трудно отпустить песню, альбом или идею. Но это просто эго, и я делаю всё, что в моих силах, чтобы преодолеть своё эго и просто позволить вещам быть такими, какими они будут — к лучшему или к худшему.

Есть ли страх, с которым ты до сих пор не справился?

Страх высоты.

Какая критика оказалась для вас самой полезной?

Не знаю, можно ли назвать это отдельным случаем критики, но раньше я был настолько увлечен, настолько сосредоточен на работе, что ничего другого не имело значения. Всё, что происходило в моей личной жизни, отходило на второй план по сравнению с карьерой. Я пропускал дни рождения, годовщины, свадьбы и отпуска — всё ради достижения своих целей, что было крайне вредно для здоровья. Сейчас я действительно стараюсь найти время для личной жизни.

Что ты чувствуешь за пять секунд до выхода на сцену?

Я ненавижу выступать вживую. Каждый момент на сцене — это чертова пытка. Поэтому в первые пять секунд перед выходом на сцену я могу только мечтать о том, чтобы сбежать и никогда не возвращаться.

Был ли у тебя концерт, после которого ты поняли: «Это был лучший вечер в моей жизни»?

Я знаю, что здесь я в меньшинстве, но мне не нравится живая музыка. Мне не нравится ходить на концерты в качестве зрителя, и я не люблю выступать вживую. Так что для меня лучший вечер в моей жизни не имел абсолютно НИКАКОГО отношения к концерту.

Что сегодня стало проще, а что — гораздо сложнее для независимого артиста?

Думаю, я смирился со многими аспектами этой работы, которые раньше мне не нравились. Как я уже говорил, я не люблю выступать вживую, и раньше это доставляло мне огромные трудности. Мне снились кошмары о больших концертах, иногда за несколько месяцев до них. Я лежал ночами без сна, почти впадая в панику при одной только мысли о том, что придётся выйти на сцену. Сейчас я смирился с тем, что выступления вживую всегда будут частью этой работы, и готов принять этот вызов. Это почти как соревнование с самим собой. «Посмотрим, насколько хорошо я смогу справиться с тем, что так сильно ненавижу!»

Ты довольно активен в социальных сетях. Часто комментируешь посты других людей и делишься своими мыслями. Какая платформа тебе нравится больше всего, и сколько часов в день, по-твоему, ты проводишь в сети?

Время, которое я провожу за экраном, просто постыдно. Мне нужно найти способ больше жить в реальном мире и отключаться от интернета. Но мне действительно нравится общаться с людьми в сети, просто нужно найти какой-то баланс. Instagram и Facebook — мои основные платформы, но я снова вернулся в TikTok, потому что там можно открывать для себя много нового. Хотя, честно говоря, у меня нет какой-то любимой платформы. Я просто иду туда, где есть люди, а какая именно платформа — для меня не имеет значения.

Планируешь ли ты выпустить новый полноформатный альбом в следующем году или по-прежнему сосредоточен на выпуске синглов?

Новый альбом почти готов и выйдет в следующем году. Я знаю, что пришлось долго ждать, но этот альбом… просто взрывной.

Что должно остаться после «Aesthetic Perfection»?

Такие люди, как я, стремятся к бессмертию. Наша неуверенность и страх смерти подталкивают нас к тому, чтобы создать что-то, что переживет нас. В детстве я всегда чувствовал, что у меня нет права на существование. Поэтому всю свою жизнь я пытался доказать миру, что заслуживаю того, чтобы быть здесь. Теперь я понимаю, что это было бессмысленное занятие. Я никогда не стану бессмертным и никогда не буду достаточно хорош для этого мира. На самом деле мне нужно лишь быть достаточно хорошим для самого себя и для тех, кого я люблю. Когда меня не станет, это будет единственное, что будет иметь значение.

Какую часть своей личности ты скрываешь даже от самых близких?

Я бы сказал, что в глубине души я — глубоко печальный, злой и неуверенный в себе человек. Хотя я этого не скрываю. Люди, которые меня знают, те, кто мне ближе всего, прекрасно знают, что лежит в основе моего существа. Однако я также знаю, что это не определяет меня. Спросите себя: являемся ли мы мыслями, которые живут в наших головах, или же мы — те действия, которые совершаем в этом мире? Имеет ли значение, что моё сердце полно ненависти, если я иду по жизни с любовью? Я выбираю не поддаваться тьме и жить с как можно большей радостью и позитивом.

Если бы тебе разрешили задать себе только один вопрос за тридцать лет, каким бы он был?

Стоило ли всё это того? Сделал ли я всё, что мог? Победил ли я в своей борьбе с тьмой?

Как изменилось понимание любви, дружбы и доверия после стольких лет в музыкальной индустрии?

В музыкальной индустрии нет друзей. На самом деле, суть этой индустрии лучше всего отражает вымышленная цитата Хантера С. Томпсона (которую он на самом деле никогда не произносил):

«Музыкальный бизнес — это жестокая и мелкая денежная траншея, длинный пластиковый коридор, где воры и сутенеры бегают на свободе, а хорошие люди умирают как собаки. Есть и обратная сторона».

Здесь нет друзей. Нет лояльности. Нет любви, только ложь.

Если бы тебе пришлось выбрать только три песни Aesthetic Perfection, чтобы описать себя как личность, какие бы это были песни и почему?

«Dead Zone» — потому что я до сих пор уверен, что однажды умру от собственной руки

«The Ones» — потому что мне до сих пор снятся кошмары о том, что у меня выпадают зубы

«Love Like Lies» — потому что в глубине души я по-прежнему эгоистичный, ужасный человек.

Беседовала Jenet Bonishi